Форумы

По заветам. Попробовал озвучить 5 имеющихся глав "Равнодушия звёзд".И... всё какое-то не бесплатное, оказывается.  В итоге сделал "Балаболкой". Возможно, я до конца не разобрался в настройках, но.. Получилось, честно говоря, не очень. Буду искать что-нибудь другое. Или не буду. И вот этот "пробный шар":  Равнодушие звёзд (5 глав).mp3   Очень получилось "специфичное", мда.

Глава 5: Мутанты Ещё один вопрос: почему на «Фуриях» не предусмотрено защитного поля помощнее? Ну или, ладно, — двигателей пооборотистей? Ну почему?! Это же разведывательный челнок — он должен быть, пусть не сверхзащищённым, но юрким!.. — Все живы? — голос Барба прорвался сквозь треск и шум. — Нормально, — отозвался я. — Так точно, — хором доложили братья Заесто с некоторой задержкой. — Какое интересное и динамичное задание, — пробурчал я, отстёгиваясь от кресла. А Барб скомандовал: — Взять всё необходимое — и на выход! Я осмотрелся. Внутри челнока было разбросано всё, что только можно, и задымлено. Панель управления реагировать отказывалась совершенно. Перед падением челнок успел поднабрать скорости, и мы упали в достаточном отдалении от скопления мутантов, чтобы смочь как-то прийти в себя и продумать свои дальнейшие действия. «Плюс пилоту за это», — подумал я. Но тут же сам себе возразил: «И минус за неоправданную тормознутость!». «Ладно, — в конце концов утешил себя я, — главное — все целы…». И выполз наружу вслед за остальными. Снаружи бот выглядел ещё хуже. Половина корпуса искорёжена, левый двигатель полностью разворотило, и он лениво горел, немилосердно чадя. Турель помята, но пулемёт, похоже, уцелел. Заесто, все в копоти, стояли рядом, с любопытством осматривая остатки оборудования и как бы примерялись к чему-то сквозь дым. — Такое не потушить! — гаркнул я, заметив их странную задумчивость. — Ребят, ну, не тормозите… — А пулемёт? — возразил Миник. — Что — «пулемёт»? — не понял я. — Накрылся, наверное. Да и толку от него — всё равно прикручен намертво! — Мы открутим! — в унисон брякнули братья. — И сержант разрешил, — добавил Киник. — Вона чё! — восхитился я. — Ну-ну… Ждать и помогать не буду. И в случае чего — тушите себя сами. А эти в ответ только плечищами своими пожали. Тут подошёл Барб. — Что думаешь? — Хорошо так горим — скоро рванём… Связи с базой нет? Он покачал головой: — Пытаюсь — полная тишина. — Может, просигналить как-то? Нас подберут? Подкрепление будет? Барб молча покачал головой. Вне челнока связь с базой можно было наладить только через коммуникатор, встроенный в командирский скафандр. В моём — пилотском — эта приблуда тоже была, но, как на беду, сломалась вместе с шаттлом и всем его содержимым. Да, положение оказалось куда как скверным. А скоро мутанты ещё подойдут… — Ладно, — говорю, — тогда план, вроде, простой: найти укрытие и не сдохнуть хотя бы по пути. Как с навигацией? Но Барб уже вывел карту на запястье и показывал на мигающую точку. — Примерно километр. В той стороне, — указал он рукой. — И что это за место? — Пещера или что-то похожее. Сканеры перед крушением показали пустоты. — Пустоты? Ты уверен, что там безопасно? — Не уверен. Но выбирать не приходится. Это лучше, чем оставаться здесь. Пока мы мило беседовали, Заесто, закопчённые как черти, каким-то чудом умудрились снять пулемёт. Здоровенная такая среднекалиберная дура — в человеческих руках, надо сказать, смотрелась она впечатляюще. Для пущего удобства братья пристроили пулемёт на перевязь, сделанную из ремней спасательного набора, укрепив его на плечах Киника. Получилось грубо, но надёжно. — Ну вы, блин, даёте! — выдохнул я. — А утащите? — Утащим. — Ладно, валяйте. Только потом патроны попусту не растрачивайте. В том, что это «потом» наступит, никто из нас не сомневался. У всех у нас были карманные бластеры. Для ведения боя они худо-бедно годились, но боезапас… всего по двенадцать выстрелов на ствол, и запасных обойм нет. Барб поспешил предупредить, чтобы зря никто не палил — даже с учётом обретённого пулемёта этого было, мягко говоря, маловато. А мутантов мы насчитали, пока летели… да, пожалуй, на пару-тройку взводов бы их и набралось. И начали мы путь к пещере. Туман был довольно плотным, и фонари на шлемах помогали мало — всё равно видно было только ближайшие метры пути. Клубящиеся испарения постоянно создавали иллюзию движения в окружающем нас белёсом мареве. В общем, обстановка так себе — нервическая. Мы продвигались вперёд — сквозь обломки конструкций, тени, редкие отблески света, которые только усиливали ощущение опасности. Все шумно сопели, но старались держаться максимально тихо, чтобы лишний раз не привлекать внимания. Барб возглавлял группу. Его силуэт, закованный в броню скафандра, казался массивным и надёжным. Братья Заесто с пулемётом двигались чуть позади. Я замыкал строй, внимательно оглядываясь по сторонам, а также вглядывался в туман впереди, стараясь не потерять остальных. Напряжение было таким, что даже собственное дыхание в шлеме как будто бы оглушало. Барб шёл впереди, показывая жестами направление и приказывая держать дистанцию. Вдруг Миник резко остановился и вскинул руку: — На десять часов! Движение! Мы замерли. Все сразу обратили внимание на указанное направление. Сквозь марево действительно кто-то шёл: неясные, сгорбленные силуэты — один, два, три… Вот же они — наши незваные-долгожданные. Упыри, чтоб им пусто… Барб показал жестом «продолжать движение». Я легонько дотронулся до Киника, который успел снять пулемёт с плеч, с трудом удерживал его на импровизированной перевязи. — Добираемся до места — расчехляйте и стреляй по ближайшим. Его лицо в шлеме казалось напряжённым, но он кивнул. — Но короткими! — пробился сквозь треск голос Барба. Киник кивнул повторно, а Миник тихо доложил: — Их много, но держатся на расстоянии. — Пока, — буркнул я. — Ишь ты, решили нас сопроводить. — Или загнать, — добавил Барб. — Быстрее, мать вашу! Мы ускорили шаг, насколько это было возможно. Мутанты продолжали преследовать нас, словно голодные хищники. Один из них резко двинулся в нашу сторону, но тут же отступил, словно проверяя границы зоны обстрела. — Стреляем только в крайнем случае! — скомандовал Барб. — Боезапас не резиновый. — А нервы? — пробормотал я. Мы всё-таки дошли. Впереди уже как будто бы начали вырисовываться очертания пещеры, и тут в ушах раздался голос Киника: — Слева! Сближение! Я повернулся, готовый стрелять, но Барб жестом указал: «Вперёд!». А голосом добавил: — Быстро! И мы рванули к пещере, оставив мутантов позади. Едва оказавшись внутри, Барб обернулся к Заесто: — Пулемёт на вход! Братья синхронно принялись устанавливать оружие. Их движения были быстрыми и уверенными, словно они делали это не впервые. Барб занял позицию у входа, внимательно наблюдая за туманом. Казалось, его спокойствие передавалось всем нам. Пулемёт быстро установили на импровизированную опору. Миник закреплял его, используя крепёж из аварийного набора, пока Киник проверял боезапас. Они работали так слаженно, что это напоминало тренировочные манёвры. Когда тени приблизились достаточно близко, Барб коротко бросил: — Огонь! Пулемёт ожил. Братья, казалось, изо всех сил удерживали тяжёлое оружие, огрызающееся лающими короткими очередями. А в наших с Барбом руках короткими вспышками светились бластеры — их трассирующие заряды впивались в туман и как будто тонули в нём. Иногда, впрочем, попадая по хаотично движущимся фигурам. Эти фигуры метались — то исчезая в дымке, то вновь становясь различимыми. И не понять было — то ли напасть хотят, то ли просто суету наводят, отвлекая от чего-то важного. — Зря не расходуем! — громко напоминал Барб, не отрывая взгляда от противников. И тут мутанты резко отступили в туман. Впрочем, было видно, что далеко они не ушли. Решили не штурмовать, а взять нас в осаду? — Патроны — всё, — грустно доложил Миник в подступившей относительной тишине. — Отходим, пока тихо! — приказал Барб. — Прикрываю. И вдруг заорал: — Берегись, граната! Бросив опустевший пулемёт, мы рванули вглубь пещеры что было сил. Миник позже рассказывал, что перед уходом даже успел чем-то заклинить наше громоздкое оружие. Но так ли это было на самом деле, доподлинно узнать нам было не суждено. Взрывной заряд, брошенный одним из мутантов, ударил в каменный свод — видимо, он был «родственником» того самого устройства, которое изувечило нашу «Фурию». Хорошо, что мы успели отбежать подальше от эпицентра: взрыв оказался настолько мощным, что обрушил своды входа, запечатав пещеру. Взрывная волна нас оглушила и отбросила куда-то глубоко во мрак. Я отключился. Но из небытия меня вернул до боли знакомый голос. — Целы? — спросил Барб, шумно дыша. — Вроде, — со стоном ответил я. — Так точно, — хором прохрипели братья Заесто. Ну, живы — и хорошо. Никто не ранен — ещё лучше (так, ушиблись только)! Кругом мрак — а вот это уже… Когда нас накрыло, фонари наших скафандров все поотрубались. И сейчас вокруг был, действительно что, мрак. Но мрак не кромешный — где-то в глубине пещеры, где-то в отдалении… Что-то слабо, почти неуловимо светилось. — Что бы это могло быть? — тихо спросил Киник. Но ему никто не ответил. — Идём на свет, — немного подумав, распорядился Барб. — Другого пути всё равно нет. — Там может быть ловушка, — возразил я. — А мы сейчас где? — буркнул Барб. — Вперёд! И мы дружно двинулись в неизвестность — ведь не идти действительно было нельзя. А свет звал, свет обещал спасение. Или его иллюзию.  

Оммаж фильму «The Warriors» (1979) На свой на Ко́ни Бегу на Айленд И гонит, гонит Вина чужая.   Спешу на берег, Что в дымке синей, Как от терьеров Я от эриний.   Надеюсь, скоро Сыщу подмогу. И вот до Моря Совсем немного...   Не справедливость — Ищу я Берег. В людскую милость Совсем не верю.   26.01.2023

Глава 4: Там, где дроны бессильны Барб вышел из каюты коммандера. Я уже видел эту его манеру: коротко стукнуть кулаком по бедру — что-то вроде ритуала перед особенно важными заданиями. Или я надумываю, и это просто что-то нервное, а не пафосное. Но не суть… — Долетаем, фотографируем, возвращаемся, — сообщил он мне, бросив взгляд поверх панели управления. — Участок, правда, опасный, но без фанатизма. Защитное поле на максимум и готовность к манёврам. — Угу, как всегда ничего сложного, — ответил я, не глядя на него. — Только мы почему-то летим туда, куда даже дроны не пролезли. Барб пожал плечами: — Ну дак… дроны — они, конечно, умные, но ты умнее. Я хмыкнул, проверяя показания панели. Вот не понять мне этого человека — то ли похвалил, а то ли ещё что похуже… Заесто уже заняли места. Эти двое сидели тихо, хотя было понятно, что у них внутри всё клокочет. Миник, наконец, спросил: — Сержант, а если поле не выдержит? Барб не посмотрел на него, но спокойно, с расстановкой произнёс: — Тогда ты отстёгиваешь свой шлем, лупишь им меня, а я, в свою очередь, бью Фастера. Вот пусть он и выкручивается. Ещё одно привычное бурчание Барба, которое теоретически должно было нас всех подбодрить, ага. Я аж закатил глаза, проверяя датчики. — А вот не надо! Как говорится, не стреляйте в пианиста — он играет как умеет, а стреляет не хуже вас. Барб усмехнулся: — Или да — никого не лупим, не паникуем, наслаждаемся полётом. — Ладно, у меня всё раскочегарено. Всем занять свои места, запрашиваю разрешение на убытие…   Бот плавно вошёл в зону назначения. Показания приборов становились всё менее утешительными: радиационный фон, искажения, обрывочные данные с сенсоров. Гостеприимная старушка-Земля, похоже, встречала нас с самыми что ни на есть распростёртыми… этими… А, не важно. Забыл, как это у неё называется. — Приборы начинают сбоить, — пробурчал я, сбавляя скорость. Голос внутри шлема звучал глухо, не привычно глухо после «просторов» станции. — Видимость никакая. Если останемся на этой высоте, датчики нас подведут, и мы пропустим всё, ради чего сюда летели. Придётся снизиться. — Только аккуратнее, — отозвался Барб. — Поле на максимум держишь? — Держу. Но даже на максимуме долго не продержится, если что-то или кто-то решит «помочь» нам с посадкой. Это, конечно, было вряд ли. Что такого могло произойти? Ударит молния? Упадёт метеорит? Последние данные ничего такого не предвещали — специально сверялся перед вылетом. Всё должно было быть тихо в этом секторе. Правда, туманно — но ведь это же не буря и не гроза. Так что нормально. Можно расслабиться и чуток попугать новичков-перволётков — ниже орбиты «Авроры» ведь наши Заесто к Земле никогда не опускались… И тем не менее в кабине воцарилась напряжённая тишина. В скафандрах воздух был сухим, дыхание разносилось по интеркому как громкий шёпот. И это ещё больше усиливало напряжение. — Сержант, а что делать, если что-то появится? — наконец спросил Миник, повернув голову так резко, что шлем коротко стукнулся о кресло. Барб отозвался спокойно, хотя его голос прозвучал жёстко: — Не палить без команды. Если видишь, что это реальная угроза, докладывай. Стреляй только по тому, что движется прямо на нас. Я добавил: — А если я начну маневрировать, просто держись, не отвлекай меня. Да и вряд ли из «бочки» или из «мёртвой петли» ты сможешь куда-то прицельно попасть… — Да, сэр, — отозвался Миник, нервно теребя пальцами спусковой механизм турели. Его голос слегка дрожал. — Не бздеть, инфантерия! — весело произнёс Барб. — Запомни: кто паникует — тот труп. Я усмехнулся, не отрываясь от приборной панели: — Ага, а потом скажут, что я не пилот, а водитель летучего гроба. Барб усмехнулся в ответ и уточнил: — Не водитель, а гробовщик-механик — понимать надо! Ох уж эти шуточки… Напряжение от них будто бы чуть спало, но, кажется, только на мгновение. Я ещё раз сверился с приборами, затем сбавил скорость и начал снижение — мы были почти у точки назначения. В этот момент датчики начали буквально сходить с ума. — Движение. Много, — сказал я. — Где? — Барб наклонился к монитору. — Везде, — ответил я. Человекоподобные силуэты появились в тумане, двигаясь они беспорядочно, но с какой-то внутренней целью. Они явно начали окружать нас, ползущих, как черепаха, используя дым и разломанные конструкции как прикрытие. — Это мутанты? — раздался голос Киника. — Кто ж ещё? — отозвался Барб. Откуда их столько? Да, после Катастрофы на Земле оставалась какая-то живность, но её никогда не было слишком много. Селилась она в импровизированных оазисах — местах, где уровень радиационного фона был наименьший. Оставались тут и люди. Но людьми их назвать… Нет, я бы не называл. Наши пытались как-то брать их на орбиту, изучать на предмет общения, обучения. Но оказалось, что это дохлый номер — за почти что двести лет радиация сделала с мозгами несчастных штуку поистине непоправимую. Она напрочь заглушила в них человеческое и сильно выпятила звериное, и я бы даже сказал хтоническое, начало. Кошмарные и уродливые создания. И враждебные — это не то слово… Один из мутантов поднялся на возвышенность, едва заметную в дымке. В руках у него что-то блеснуло. — Заряд! — рявкнул Барб. Я попытался уклониться, но бот оказался слишком тяжёл для такого резкого манёвра. Неожиданно мощный взрыв ударил в защитное поле, оставив на экране яркую вспышку и дрожь в корпусе. — Держимся, но второго не переживём, — доложил я, пытаясь быстро набрать высоту. Не успел — ещё один заряд угодил в левый двигатель. Индикаторы загорелись тревожным красным светом. Из чего они делают эти свои устройства? Из оружейного плутония?.. — Падаем, — сказал я, чувствуя, как бот теряет управление. — Всем держаться! — крикнул Барб. Бот завалился на бок и с треском врезался в землю. Внутри всё затихло, если не считать тяжёлого дыхания экипажа. Всё отрубилось, но интерком пока продолжал работать. Железный он, что ли?

Глава 3: Приказ — Наверняка ведь взгреет, а? — говорю я Барбу. — Тю, — отвечает он мне, — в первый раз что ли? — Так приятного ж всё равно мало. Сержант пожимает плечами. Незаметно как-то до командирской каюты дошли. Да и идти-то тут — пара шагов. Стоим, мнёмся перед входом. — Ну чё, — говорю, — жми, что ли, кнопарь? Но тут оживает громкая связь: — Где вас черти носят?! Входите уже! И, смотрю, Барб пальцем у виска крутит — мол: «Дурак, тут же всё прослушивается». Кривлюсь в ответ — типа: «Да знаю я! Но вот что-то как-то…». И досадую про себя: «Как дитё малое, честное слово…». Заходим — сразу оба под козырёк. Барб начал было привычное: «Тарщ-полковник, сержант Сингх пвашыму-прик…», но Батя на него глянул выразительно и рукой резко махнул — мол: «Прекращай формальности, инфантерия!» — прервал на полслове. Ну, мы руки опустили (я — так даже и не начинал с рапортом стараться), ждём, что будет. А командир наш в своём кресле у пульта сидит, в пол уставился. И как-то сразу стало очевидно, что не из-за разлитых нечистот нас сюда вызвали — тут, похоже, немного другой масштаб. — Значит так, — говорит. — Сержант, бери весь свой наряд — и в разведбот. Фастер за пилота, рядовые Заесто — турель и усиление. Как обычно… Фастер, — обращается он ко мне, — иди, подготавливай бот к вылету. Барб, останься пока. И рявкает в мою сторону: — Ефрейтор, бегом-арш! И побежал я бегом. При такой категоричной манере отдачи приказа как-то даже не очень понятно, сколько времени мне отводится на эту самую подготовку. Но ничего, Барб освободится — скажет что и как. А пока можно основные тесты запустить. Да! Ещё ж Заесто отозвать с их уборки и зачистки, успеть проинструктировать. Вот с одной стороны — да, это хоть какое-то разнообразие в нашей службе, когда можно куда-то слетать, что-то там сделать, отфотографировать, отсканировать, например, или ещё какую техногенную операцию произвести в околоземном пространстве. А с другой стороны — поди догадайся, чем эта операция может обернуться. Как говорится, армия — это вам не это… Нас с Барбом с самого начала назначили в один экипаж. С того самого момента, как мы на «Авроре» появились. Да и прибыли мы сюда, кстати, тоже одновременно — одним транспортом. В целом, обошли нас пертурбации всяческих переназначений и перераспределений. Вот только наш третий недавно дембельнулся, а взамен ему выдали нам обоих Заесто. Вот нафига бы нам двое стрелков, когда в ботике тесно и всего одна турель? Но Вацлав, один из замов Бати, и по совместительству наш псих-олух станционный, настоял — дескать, нежелательно бы близнецов разлучать. Ну и оттого, что нам не так уж далеко до дембеля, приказал поднатаскать одного из них как пилота-бортмеханика, а пока, значит, во все выходы в околоземку таскать обоих: одного как стрелка, другого — как «усиление». Усиление чего, хотелось бы у него спросить. Мне вот сдается, что для усиления нашей с Барбом клаустрофобии — реально: эти два оковалка, кажется, занимают всё жилое пространство нашего чахлого разведбота! Я ведь уже говорил, что они здоровенные? Ну вот. К тому же, Заесто, действительно что — душары ещё те. Ну, не в плохом смысле, конечно, но всё равно: только и ждут команды, сами ни разу не проявляют инициативы. Понятно, первогодки, что с них взять, но всё равно обидно. Если на базе — они, как ни странно, находят себе применение: то пайки таскают, то в техотсеке шестерёнки перебирают (словом, эти двое заняты почти всегда), но когда дело доходит до полётов... В общем, странно Вацлав распорядился. Очень странно. От этого же дышать нечем, отцы-командиры! Ну вы чего? Ладно, всё лирика: надо — так надо. Приказали — значит, полетим в ужатом, заархивированном виде.